С одной стороны, совершенно невероятной кажется сама идея того, что один из руководителей Генеральной прокуратуры России был пособником вооруженной этнической банды убийц, но с другой стороны, выдвижение против него обвинения может само по себе серьезно ударить по репутации надзорного ведомства. А при правильной подаче материала в СМИ, это могло принести ощутимые политические дивиденды руководителям Следственного комитета России; как говорится, даже если «ложечки найдутся», то «осадочек останется».
Следователи действовали молниеносно. У подмосковного следственного комитета была немедленно затребована справка о возможной причастности высокопоставленного прокурора к деятельности банды, однако обстоятельства дела такого вывода сделать не позволяли.
Дачу в поселке Удельная Раменского района Московской области семья Алексея Староверова купила в 2010 году. Прежний хозяин дачи нечасто пользовался ей, но за домом и участком необходимо было присматривать. Поэтому он решил переделал гараж, находящийся на участке в небольшую квартиру, и нашел уроженку Киргизии Хасанову, которая за возможность бесплатного проживания согласилась смотреть за домом и участком. Так Хасанова, проживающая в переделанном под квартиру гараже, досталась семье Староверовых вместе с домом.
Но хозяева дачи и их гости тоже появлялись на даче, в основном, по выходным и нормального контроля за Хасановой и её квартирой конечно же не было. В результате, сперва к Хасановой «пожить» приехала её дочь, а затем и гражданский муж дочери Рустам Усманов. Он-то и был тем членом банды, который отстреливаясь от ОМОНа в ходе задержания подорвался на гранате.
Как удалось выяснить следователям, как минимум часть членов банды периодически собиралась в той самой квартире, не привлекая к себе лишнего внимания. В квартире также был оборудован тайник, где были обнаружены переделанные для стрельбы боевыми газовые пистолеты и патроны.
По факту произошедшей перестрелки подмосковные следователи дополнительно возбудили уголовное дело по факту покушения на жизнь сотрудников правоохранительных органов, однако, поскольку кроме самого уничтоженного Усманова в полицейских никто больше не стрелял, перспектив у этого дела никаких не было. При этом самих задержанных по другим адресам бандитов обвинить в тяжких преступлениях не удалось, поскольку отсутствовали какие-либо следы их причастности к конкретным тяжким преступлениям, а громкие задержания окончились передачей задержанных в полицейское дознание по факту незаконного хранения оружия.
Но случай, поселивший застреленного бандита в квартире на даче у высокопоставленного прокурора, оказался уникальным. И в ходе совещания у Александра Бастрыкина с участием его заместителя и самого доверенного его лица – Василия Пискарева, а также курирующего блок расследования преступлений против личности Павла Барковского было принято решение постараться задержать прокурора Алексея Староверова и представить пособником бандитов.
Возбудить в отношении него самостоятельное уголовное дело было бы практически невозможно, поскольку прокуратура наверняка бы отменила решение о возбуждении как незаконное. Поэтому Бастрыкинцы решили действовать тоньше, они вызвали Староверова на выглядящий рутинным допрос в качестве свидетеля по уже возбужденному и законно согласованному с прокуратурой тому самому уголовному делу о покушении на жизнь сотрудника правоохранительных органов. А в ходе допроса его мгновенно бы задержали и обратились бы в суд с ходатайством об аресте как пособника, предоставившего помещение, и укрывавшего вооруженного бандита. Используя свое влияние и связи, заключения прокурора под стражу они наверняка бы добились.
Для достижения этой цели, сотрудники Павла Барковского заранее подготовили фабулу дела, в которой сфальсифицировали его обстоятельства:
- участок и дача были оформлены на маму Алексея Староверова – Староверову Галину, однако по версии СК РФ дача принадлежала именно прокурору и только ему;
- квартира, где проживали мигранты, находилась во владении Алексея Староверова и постоянно использовалась именно им;
- обнаруженные в ходе обыска в квартире мигрантов оружие и боеприпасы хранились в помещении, принадлежащем Староверову и использовавшимся Староверовым.
Из всего этого выходит, что в жилище у прокурора были найдены незаконно хранящиеся оружие и патроны, то есть он является пособником Усманова и должен нести ответственность за соучастие в покушении на жизнь сотрудников правоохранительных органов. А, поскольку, суд при избрании меры пресечения не вникает в суть первоначального обвинения или подозрения, шансов остаться на свободе по делу об особо тяжком преступлении против личности у прокурора бы не было.
Александр Староверов подал рапорт об увольнении из органов прокуратуры, был госпитализирован с сердечным приступом, а в отношении информации о планируемом задержании произошла утечка. В результате, не дождавшись Алексея Староверова на допросе, следователи решили возбудить в отношении него самостоятельное уголовное дело о незаконном хранении оружия и боеприпасов, отправить копию постановления о возбуждении почтой в прокуратуру Московской области и попытаться за то время, пока копия постановления не дойдет до прокуроров, всё-таки найти и быстро задержать Алексея Староверова. Решение об этом принял лично первый заместитель председателя Следственного комитета России генерал-полковник Василий Пискарев, поскольку все остальные предпочли не ставить свою подпись под подобным постановлением.
Поняв какой циничный шаг планируют руководители Следственного комитета, руководство Генеральной прокуратуры выдвинуло им ультиматум: либо они отказываются от продолжения начатой кампании, либо Генеральная прокуратура будет добиваться привлечения Василия Пискарева к уголовной ответственности за заведомо ложное привлечение к уголовной ответственности. И Александр Бастрыкин вынужден был признать ложность претензий, а постановление о возбуждении дела в отношении Алексея Староверов было отменено заместителем Генерального прокурора России Виктором Гринем.
Конечно, после того, что произошло, Староверов не будет больше сотрудником органов прокуратуры, поскольку если он не может уследить за тем, что творится у него на даче, он не вправе занимать прокурорскую должность.
Раздосадованный произошедшим Александр Бастрыкин попросил руководителя управления по взаимодействию со СМИ Владимира Маркина попробовать как-то использовать ситуацию, чтобы всё-таки выставить прокуроров в максимально негативном свете, а тот переадресовал свою просьбу редактору отдела преступности газеты "Коммерсантъ" Максиму Варывдину, с которым его связывает давняя дружба. И вот, в сегодняшнем "Коммерсанте", под псевдонимом Николай Сергеев появилась статья Варывдина, где дача в Раменском районе Московской области названа «усадьбой» или «имением», прокурор представлен приезжающим на выходные в целях «кататься на квадроциклах и париться в бане», проживавшая в квартире Рустамова представлена как «сторож» и «помощница по хозяйству», а появление гостей у Рустамовой, вообще никакого отношения не имевших к семье Староверовых, названо «расширением штата обслуги».
Хотелось бы, чтобы вместо обсуждения со свободной прессой «расширения штата обслуги в загородном имении у высокопоставленного прокурора», сотрудники Следственного комитета России нашли бы виновных в 14 смертях ни в чем ни повинных людей, расстрелянных на подмосковных трассах, а вместо предъявления обвинения в хранении патронов расследовали бы дело о бандитизме.
