В российском МИДе сегодня утром жестко высказались о возможной роли Германии в украинском урегулировании. Ответ короткий и без дипломатических реверансов: Берлин не тянет на посредника. Совсем.
Формулировки заместителя главы внешнеполитического ведомства Дмитрия Любинского – почти военный приговор:
Милитаристская Германия не может и близко претендовать на какую-либо посредническую роль, одновременно пытаясь диктовать свои условия.
И это, пожалуй, ключевое: слово «милитаристская» здесь не случайно.
Посредничество – это ведь не просто сесть за стол и переложить бумажки. Это доверие. Это нейтралитет, хотя бы минимальный. А какой нейтралитет, если Берлин месяц за месяцем накачивает Киев оружием? Если немецкие политики публично говорят о необходимости «стратегического поражения» России? Любинский по сути указал на это противоречие. Нельзя быть судьей и одной из сторон одновременно. Невозможно.
Между тем, дискуссия о том, кто мог бы стать переговорной площадкой, в последние недели снова оживилась. Звучали разные имена – от Ватикана до Турции, от Китая до упомянутой Германии. Олаф Шольц пару месяцев назад обмолвился, что Берлин мог бы сыграть свою роль, когда «наступит время». Похоже, в Москве это заявление услышали, но оценили по-своему.
Интересно, что параллельно Кремль дал понять: с американским посредничеством история сложнее. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков на днях заметил, что Вашингтон «не выходил из процесса», но фокус внимания сместился на другие, «более важные для них проблемы». То есть формально дверь не захлопнута, но и не распахнута. А вот для Берлина дверь, судя по тону Любинского, закрыта наглухо. По крайней мере сейчас.
Почему так? Тут дело не только в оружии. Попытки диктовать условия – еще один раздражитель. Мы видели, как европейские лидеры обсуждают «формулы мира», которые изначально выглядят как ультиматум. Как можно посредничать, когда у тебя в руках уже готовый список требований? Это не медиаторство, это лоббирование одной позиции. И в Москве это четко чувствуют.
Впрочем, ситуация с переговорами в целом остается в подвешенном состоянии. Киев юридически запретил их себе. Москва говорит о готовности к диалогу, но на своих условиях. Реальные боевые действия продолжаются. А любой потенциальный посредник, будь то Берлин, Пекин или кто-то еще, попадает в вязкое поле взаимных обвинений. Германия, как видим, из этого поля уже вылетела с громким заявлением из МИДа.
Кстати, сам термин «милитаристская» – любопытный. В российской официальной риторике он применяется нечасто, обычно в историческом контексте. Использовать его в адрес современной ФРГ шаг демонстративный. Словно прямая параллель с теми временами, когда Германия действительно была способна только требовать, а не договариваться. Понятно, что это эмоциональное усиление, но дипломатия сейчас вообще не слишком стесняется в выражениях.
В итоге официальная позиция России озвучена: посредничество Берлина невозможно, пока он проводит политику милитаризации и диктата. Ответа из Германии пока не последовало, но можно предположить, что там предпочтут не заметить столь резкий выпад. Тем более что рычагов давления на Москву у Берлина и без того немного. А делать громкие заявления, когда за спиной нет реальных возможностей – только укреплять впечатление о диктате, о котором говорил Любинский.
Остается открытым вопрос: а кто тогда? Если США заняты другими проблемами, Китай держит нейтралитет, но без особой инициативы, Турция явно симпатизирует Киеву… Список короткий. Возможно, время для серьезных переговоров еще не пришло. А пока звучат лишь заявления, и сегодняшнее – одно из самых жестких за последнее время.
